Выскажите мнение

Ваше мнение о законе О социальном патронате?
 

Поиск

Рекомендуем посетить

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

На сайте

Сейчас 67 гостей онлайн

Счётчик посещений


Подключите RSS

Культурологический анализ форсайт-проекта "Детство 2030". Часть седьмая Печать E-mail
04.03.2011 14:59

«Все дети одинаковые». За этот стереотип, пожалуй, никто и не будет бороться. Дети - все разные. Однако вынудив нас согласиться с тем, что данный стереотип не верен, авторы «Детства 2030» получают основание для демонтажа единой системы воспитания и образования.

Если дети - неодинаковые, то и подход к каждому должен быть уникален, типовые решения только мешают развитию. В результате может быть потеряно многое: от равных прав на образование (понятие равенства пересмотрят - вместо равного объёма знаний для всех будет равное право для каждого получать знания в меру своих способностей, а сколько знаний соответствует вашей мере, определят специально назначенные компетентные люди) до возможности управлять воспитанием своего ребёнка.

На каком основании вы считаете, что ваш ребёнок должен учиться именно этому или поступать именно так? На основании каких-то общих суждений. А поскольку ребёнок уникален, общие суждения к нему не применимы. Придут компетентные специалисты и объяснят, что из индивидуальности вашего ребёнка следует совсем другая жизненная траектория.

«Дети должны жить в семьях. Они растут в семьях». На самом деле тут два совершенно разных утверждения. И если с первым согласно большинство (за исключением, пожалуй, лишь авторов проекта), то второе, действительно, не может считаться истинным. К сожалению, есть дети, которые растут без семьи (или вне семьи). С помощью второго утверждения хотят поколебать нашу уверенность в первом. Вывод, к которому нас подталкивают: семья необязательна в жизни ребёнка. Более того, в расшифровке стереотипа авторы прямо заявляют: «Семейная структура тормозит развитие детей» ( «Статья», стр. 36 ).

«Родители знают, как воспитывать своих детей». Тут ключевое слово - «знают». Что считать знанием? Конечно, ни один родитель, кроме профессиональных педагогов, наверное, не способен изложить своё видение воспитания как систему. Ни один родитель (если он вменяемый человек) не избавлен от страхов, что он что-то делает «не так» и процесс воспитания идёт ненадлежащим образом. Ответственный родитель понимает, что ребёнок - живой, что мир сложен, что все факторы не учесть и надо быть бдительным. Эта родительская неуверенность в качестве воспитания как раз и есть реализованная бдительность: родители готовы к неожиданностям, они допускают, что может потребоваться экстраординарная реакция.

Такому родительскому отношению в проекте противопоставляется позиция профессионального специалиста, который знает, как правильно воспитывать данного ребёнка. Он не испытывает страхов, потому что придерживается верной методики воспитания. Хорошо бы, конечно, чтобы такая методика действительно существовала, но - её нет, и не может быть.

Вера в профессионализм отстранённого человека, который может решить все проблемы, - это утопия. Тому, кто не испытывает страха за ребёнка, ребёнка доверять нельзя. Он обязательно упустит что-то существенное, потому что бдительность его ослаблена или направлена совсем не на то.

Итак, мы видим, что общий смысл критики стереотипов актуального для России дискурса детства, сводится к разрушению существующих отношений между родителями и детьми. Родителей хотят убедить, чтобы они отпустили детей, признали, что детям может быть лучше без родителей - в руках нанятых обществом профессионалов. Основное, что мы должны потерять по ходу реализации проекта, это - семья.

Но не только. В текстах проекта «стереотип» звучит как бранное слово. Стереотип - это общее мнение, не соответствующее реальности в частностях, а потому правильное решение, по мнению авторов проекта, - отбросить или преодолеть стереотип. Например, стереотип о родительской любви. Почему идеологам проекта так важно доказать, что нельзя говорить «родители любят своих детей»? Любить детей можно (авторы проекта нигде этого не запрещают), но утверждать любовь к детям как всеобщую норму нельзя.

Функция стереотипа - не только лингвистическая, он - не просто некоторое общее место в системе взглядов. Стереотип - это социальная норма, признаваемая обществом, заданная социальная планка, к которой подсознательно (или осознанно) стремятся все, признающие тот или иной стереотип. Когда мы соглашаемся с тем, что родители любят своих детей, мы способствуем утверждению любви. Если мы дискредитируем этот стереотип, то тем самым удаляем любовь из человеческих отношений.

Любовь - чувство нерациональное, и рациональному стремлению к эффективности, присущему «Детству 2030», оно явно не соответствует. Проект стремится к созданию человека, пригодного к вложению капитала. Движения души снижают прогнозируемость поведения человека, что значит: прогнозируемость возврата средств; следовательно, подлежат блокаде или элиминации. По ходу реализации проекта мы должны потерять если и не саму душу, то многое человеческое в своей душе.

Разрушено будет и социальное воплощение человеческого отношения к человеку. Например, уважение к старости. В эффективном мире «Детства 2030» старики только мешают - продуктивность их стремится к нулю, а опыт и знания - обесценены. Общественные затраты на их содержание в этой системе координат выглядят как неоправданные расходы. Но прямо сказать об этом ещё нельзя, общество не готово. Поэтому возникает следующий текст:

До недавнего времени специалисты фиксировали, что в развитых странах (в основном в странах ЕС и США) за счет пенсионных систем общественное богатство смещено в пользу старости. Сегодня для развитых стран вопрос о том, куда должно оно должно быть смещено, является одним из ключевых: старость становится все дороже. Приходится повышать налоги на работоспособное население, тем самым, сокращая их уровень доходов и возможностей.

Для России вопрос о перераспределении общественного богатства является одним из важнейших - будет ли оно перераспределяться в пользу стариков, и тогда богатым можно стать только к старости, работая на это всю жизнь, будет ли оно концентрироваться в среднем поколении (30-50 лет), либо будет перераспределено в пользу детства.( «Статья», стр. 13 )

Нам предлагают сделку. Мы должны продать стариков. Экономическое обоснование очевидно: если общественное богатство сдвинуто в пользу детства, то твои дети подключаются к источникам финансирования с первых лет жизни, и у них появляется шанс быть обеспеченным всю свою жизнь. Иначе, пугают авторы проекта, богатство может прийти к человеку лишь в старости. Что лучше: быть состоятельным всю жизнь или в самые непродуктивные годы?

Богатства на всех не хватит. Если мы хотим инвестировать в детство, то эти средства откуда-то надо взять, их можно взять, например, у стариков. Они - иждивенцы. Их надо кормить тем, кто трудится, и с каждым годом всё больше. Не то, что бы из стариков создавался образ врага, но авторы проекта настоятельно показывают, что интересы трудоспособной, активной части населения и интересы пенсионеров находятся в неразрешимом противоречии.

Исподволь нас подводят к выводу, что от балласта следует избавляться. То, что старики, лишившись поддержки общества, начнут вымирать, не проговаривается. Но все участники дискурса это понимают. Современный пенсионер уже оторван от детей, не образует с ними единой семьи. А в будущем семья вообще не предусматривается. Где он ещё сможет получить поддержку, если общество от него отвернётся? Остаётся одно - умереть.

Следует заметить, как ловко обходится проблема социального неравенства. Если у нас есть только одна шкала - возрастная, то самыми богатыми получаются старики. Олигархи, бизнес-элита при такой постановке вопроса оказываются нераспознаваемы. Поэтому и перераспределить их богатство в пользу детства никак нельзя. Старики - единственный источник для финансирования.

Впрочем, авторы «Детства 2030» включают в социальный балласт не одних стариков. Не обязательно быть старым человеком, чтобы оказаться нетрудоспособным, можно, например, заболеть. Больной человек, прежде всего, хронически больной, также бесполезен для общества, а общество вынуждено растрачивать на него общественное богатство. Потраченные на таких больных средства никак нельзя считать капиталом, ведь они не вернутся и не принесут прибыль. Поэтому без пересмотра отношения к медицине авторам проекта не обойтись:

...ориентация на то или иное состояние (здоровье или болезнь) не может быть проигнорирована. Ориентация на болезнь и больных приводит к росту числа больных и больниц, ориентация на здоровье приводит к культивации здорового образа жизни и разнообразию профилактических мер. ( «Статья», стр. 15 )

Человеку стоит помогать беречь здоровье до тех пор, пока он не потеряет его безвозвратно. Потерявший здоровье переходит из разряда человеческого капитала в разряд социальных отходов. Продолжать тратить на него средства - нерационально. В конце концов, мир «Детства 2030» - это мир здоровых, уверенных в себе хозяев жизни. Больницы в этот мир просто не вписываются.

Даже если инициаторам форсайт-проекта и не удастся ничего построить, они вполне способны сломать существующий культурный контекст. Стоит только потерять бдительность и дать им волю, как довольно быстро привычные для нас социальные институты окажутся демонтированы. А дальше, если они не справятся с управлением, воцарится хаос, Гоббсова война всех против всех. Впрочем, если у них получится, лучше не будет. По крайней мере, для тех, кто не поклоняется идолам эффективности и экономической целесообразности, мир авторов «Детства 2030» окажется невыносимо тяжким. Единственное хорошее решение - это не дать им даже начать.

Общая ситуация, благодаря которой возможно появление таких проектов, описана в работе Прометеевский ПРОЕКТ.

Автор: Андрей Карпов

Источник:



Часть седьмая Часть шестая Часть пятая Часть четвёртая Часть третья Часть вторая Часть первая