Выскажите мнение

Ваше мнение о законе О социальном патронате?
 

Поиск

Рекомендуем посетить

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

На сайте

Сейчас 105 гостей онлайн

Счётчик посещений


Подключите RSS

Культурологический анализ форсайт-проекта "Детство 2030". Часть вторая Печать E-mail
17.02.2011 00:00

Чтобы изменить общественное сознание, надо изменить сознание критического количества членов этого общества. Речь не обязательно идёт о большинстве. Критическое количество может составить и меньшинство, если оно социально активно и состоит из лидеров, являющихся образцом для подражания со стороны остальных.

Имеет значение и профессия. Журналисты, как самые говорящие люди, неизбежно задают тематику и тон общественного обсуждения. Если затрагивается образование, то ключевыми фигурами становятся педагоги. От того, что они будут говорить ученикам официально и неофициально, во многом будет зависеть та картинка мира, что будет складываться в голове учеников.

На языке теории форсайт-проектов такие люди называются «стейкхолдерами». Стейкхолдером для конкретного форсайт-проекта будет тот человек, действие (или бездействие) которого способно воспрепятствовать или помочь реализации проекта.

Если проект сводится к продвижению на рынок новой модели высокотехнологичного пылесоса, то стейкхолдером может оказаться «простая домохозяйка», не пожелавшая переплачивать деньги за избыточный функционал. При условии, конечно, что её мнение окажется социально значимым. (Такой пример приводится в «Статье с описанием хода проекта», стр. 4 - далее подобные ссылки будут даваться в форме «Статья», стр.4)

Публичное обсуждение проекта призвано, таким образом, сформировать необходимое для инициаторов проекта мнение среди потенциальных стейкхолдеров. Это - своего рода «артиллерийская подготовка», снижающая риск срыва проекта. Если она удаётся, то эффективное общественное сопротивление проекту, как правило, невозможно.

Как мнение «простой домохозяйки» из примера выше может стать социально значимым? Например, её пригласили в телепередачу, и тут она выдала, что все эти суперновые пылесосы только изымают деньги из бюджета, а с пылью лучше всего справляться с помощью щётки «Рото Дастер». И для производителей пылесосов и для «Рото Дастер» она будет стейкхолдером. Только в первом случае её влияние будет препятствующим, а во втором - поддерживающим. Наша домохозяйка стала точкой, в которой пересеклись две модели будущего - в одной пыль убирается пылесосами, в другой - с помощью «Рото Дастер». И таких точек пересечения всегда много. И в каждой находится стейкхолдер, который делом или словом делает выбор в пользу какой-то одной модели.

Такова реальная механика многовариантности будущего. Идеологи моделей будущего (форсайт-проектов) конкурируют между собой за стейкхолдеров.

Но авторы «Детства 2030» декларируют совсем другую концепцию форсайт-проектирования. Ставится проблема. Создаётся экспертная среда, включающая учёных, аналитиков, технологов, лиц, принимающих решение, и стейкхолдеров. По результатам обсуждения проблемы в экспертной среде создаётся «дорожная карта». «Дорожная карта», по мнению авторов проекта, выступает чем-то вроде «навигатора по будущему»:

Представьте себе, что вы попали на пересечение городских магистралей - большое количество народа едет из разных мест одновременно. Дорожная карта покажет вам возможные точки столкновения и варианты расхождения, основные места развилок. («Статья», стр.4)

Такой подход делает форсайт-проект результирующей общественной реакцией на проблему. В проекте заключается всё, что общество может сказать сегодня по данному поводу. Какая бы то ни было конкуренция форсайт-проектов выглядит избыточной.

Как же быть с тем, что будущее вариативно? Да никак. Вариативность нужна, чтобы завлечь идеей сотворения будущего, а когда человек уже втянут в форсайт-проектирование, ему оставляют довольно узкий диапазон для принятия решений и заведомо ограниченное число вариантов, из которых самым лучшим является тот, что в наибольшей степени соответствует идеологии форсайт-проекта.

Вот что вошло в «дорожную карту», выработанную в рамках «Детства 2030» ( «Статья», стр.17):

Технологические инновации будущего, уже сегодня заложенные в программы различных организаций.

Зоны возможных социальных трансформаций России, предпосылки которых эксперты уже сегодня обнаруживают в структуре общества.

Возможные точки изменения дискурса - какие понятия, организующие жизнь людей, будут изменяться и каким образом.

Иными словами: чужие дорожные карты (1), новые понятия или новое наполнение старых понятий (3), возможные и рекомендованные изменения общественных отношений (2).

Я поставил понятия перед отношениями, потому что сначала меняется картинка у нас в головах, потом что-то происходит в обществе. Авторы проекта ставят дискурс после зон трансформаций, поскольку для них важно представить всё таким образом, что сначала обсуждаются возможные социальные изменения, достигается общественное согласие относительно предпочтительного варианта, а только потом начинается перестройка общественного сознания. Но так не бывает. Чтобы трансформация произошла, она обеспечивается заранее на идеологическом уровне. Это знают и авторы проекта, но темнят. Иначе им пришлось бы признать, что и сам проект - не что иное, как стадия подготовки к нужным им трансформациям. Тем, что и как излагается в материалах проекта, уже начата работа по изменению дискурса .

Я всё время говорю «авторы проекта». Но разве к работе над проектом не привлекались эксперты, выражающие самые разные точки зрения? Разве итог их работы не сложился в результате коллективного обсуждения? Может быть, «Детство 2030» следует считать объективным мнением российского экспертного сообщества?
Увы, практика проведения подобных мероприятий показывает, что очень и очень многое зависит от доброй воли организаторов и модераторов процесса. При наличии доброй воли результат может быть максимально приближен к объективному, а при отсутствии таковой весь процесс оказывается лишь ширмой, позволяющей выдать чью-то частную позицию за общее мнение.

Вся хитрость в том, что именно модераторы контролируют входы и выходы обсуждения. На входе формулируется проблема, ставятся вопросы, задаётся базовая терминология. На те вопросы, которые остались не заданными, какие бы эксперты в обсуждении не участвовали, ответов так и не будет. И наоборот, заданные вопросы уже содержат в себе параметры ответов. Если обсуждается, какую яичницу лучше приготовить на завтрак, то предложение позавтракать кашей уже вряд ли возникнет. Если же оно всё-таки возникло, на этот случай есть контроль на выходе. Вся масса предложений должна быть отсортирована на значимые и незначимые. Ответ, чьи параметры выходят за рамки вопроса, легко классифицируется как не относящийся к теме и исключается из обсуждения.

Иными словами, если модераторы ангажированы, они всегда получат результат, нужный заказчику. В случае с «Детством 2030» для определения конечного заказчика, то есть выгодоприобретателя (фонд «Моё поколение» таковым, очевидно, не является), не достаточно информации. Однако ряд признаков указывает на ангажированность исследования.

Прежде всего, настораживает готовность, с которой в «дорожную карту» российского проекта включаются пункты из «дорожных карт» иностранного происхождения. При этом даётся следующее обоснование ( «Статья», стр.17):

На настоящий момент в России не опубликовано ни одной технологической дорожной карты. Это представляет серьезную проблему и с точки зрения темы форсайта: это свидетельство того, что именно западные компании будут выступать основными агентами развития в сфере технологий и новых продуктов. Исследования показали, что на настоящий момент в России нет своих стейкхолдеров в технологической сфере, сфере инновационных продуктов, и в сфере детских товаров для детей. Да, безусловно, есть успешные компании и разработчики, но не они формируют тенденции и определяют развитие в области технологий, в большинстве случаев они либо используют существующие технологии, либо подключаются как специалисты к ведущимся разработкам. Либо в ближайшее время такие стейкхолдеры появятся, либо мы и дальше будем потреблять продукты западных рынков.

Первое впечатление от прочтения текста - авторы обеспокоены ситуацией с технологическим отставанием России. Они бы рады были ввести в проект отечественные технологические разработки, да не могут - за неимением таковых. Это то, что говорится, а теперь попытаемся определить, что осталось за пределами текста.

Во-первых, вариант, при котором технологическое отставание России будет преодолено, просто не рассматривается. Мол, не на что опереться, внятных предпосылок нет, поэтому будем опираться на то, что есть - на обещанные Западом разработки. О том, что наше будущее зависит от нас, здесь забыто. «Детство 2030» - социальный форсайт-проект, технологическое проектирование будущего - вне его компетенции. Такая вот хитрая позиция. На самом деле самим фактом своего предвидения будущего с западным технологическим доминированием «Детство 2030» способствует закреплению именно этого варианта. Представим себе, что российское общество начнёт действовать в соответствии с предложенной «дорожной картой». Тогда российские инновации, если они всё-таки состоятся, окажутся вне основной линии развития, что создаст дополнительные проблемы для их внедрения.

Во-вторых, отсутствует какое бы то ни было критическое восприятие западных реляций о будущих достижениях. То есть можно констатировать абсолютное доверие и полное принятие чужого видения будущего. Спрашивается, с какой стати? Разве зарубежные авторы дорожных карт не могут ошибаться? История знает массу случаев, когда оценка технологических перспектив оказывалась неоправданно оптимистичной.

Самый яркий пример - темпы развития ядерной энергетики. В середине XX-го века ей рисовали радужные перспективы. Однако оказалось, что тепловые электростанции тоже могут быть экономичными (особенно с учётом затрат на их строительство), а экологические последствия в случае ставки на атомную энергетику рискуют оказаться просто катастрофическими.

Завышенные оценки для современной культуры бизнеса вообще более предпочтительны. Они задают планку, которой надо стремиться, мотивируют на развитие. Под красивое, успешное будущее проще получать финансирование. Но, реальность, в том числе и экономическая, неизбежно производит коррекцию. Технологичность часто оказывается экономически нецелесообразной.

Та же домохозяйка, ставшая стейкхолдером в случае с пылесосами, отнюдь не случайный образ: человечество подошло к порогу, за которым многие технологические усовершенствования оказываются просто ненужными массовому рынку.

Реальный пример технологического отката по причине отсутствия спроса - прекращение производства сверхзвуковых самолётов гражданского назначения. Люди могут летать быстрее, чем они делают сегодня, но им это не настолько нужно, чтобы платить цену, достаточную для окупаемости.

В-третьих, умалчивается, что ориентация на технические инновации сама является не более чем одним из видов будущего, конкурирующих между собою за то, чтобы стать реальностью.

Продолжение следует

Автор: Андрей Карпов

Источник:



Часть седьмая Часть шестая Часть пятая Часть четвёртая Часть третья Часть вторая Часть первая